Введение

Актуальность исследования обусловлена тем, что на современном этапе характерно «включение в оптику исследовательского внимания самых разных аспектов бытования литературы, которые <…> помогают понять механизмы реализации функций художественной литературы в разные исторические моменты и обнаружить новые функции литературы как социального института» (Загидуллина 2024: 315). Интерес к роли в этих процессах периодической печати в эпоху ее безусловного главенствования как средства массовой коммуникации нашел отражение в ряде работ последнего времени (Русская литература и журналистика в предреволюционную эпоху… 2021, Богомолов 2020, Розов 2025, Шапкина 2024) и вызван тем, что «называемая в XIX в. «срочной словесностью», журналистика и создает во многом литературный процесс, сама являясь его частью и одновременно организуя его, в чем состоит ее неповторимая роль. Даже по видимости отделяясь от литературы в период Первой мировой войны, и потом, становясь средством пропаганды по преимуществу, журналистика оставалась фактом и фактором литературного процесса, его естественной формой существования» (Орлова 2022: 19).

Рассматривая особую роль провинциальной прессы в литературогенезе, мы разделяем подход к ее пониманию как особого социокультурного явления, которому свойственно «мессианство, приобщение общества к высокой культуре» (Видная, Зверева 2024: 616). При этом значимое место в этом процессе принадлежит частной газетной прессе, где «журналистика и литература совместными усилиями вели активную просветительскую работу» (Кройчик 2004: 19).

В нашем исследовании мы сосредоточили внимание на «Северном Кавказе» – первой и долгое время единственной частной газете в регионе, выходившей в губернском городе Ставрополе и получившей широкую известность в дореволюционной России (Станько 2006, Лепилкина 2010, Гребенькова 2012). Именно эта газета начала выполнять важную функцию региональной журналистики, определяемую современными учеными как «формирование общего ментального поля», когда она «объединяет общество, готовит интеллектуальную и нравственную опору для формирования мировоззрения каждого отдельного индивида, его языковой картины мира» (Олешко, Гаврилов 2024: 111).

Методика

Целью исследования было определение «литературогенности» газеты «Северный Кавказ», заложившей основу для развития частной журналистики в регионе. Хронологические рамки исследования (1884–1906 гг.) определялись временем выхода издания.

Исходя из того, что пресса способна генерировать смысловые доминанты литературы как составного компонента культуры, были сформулированы исследовательские вопросы:

Какие смысловые доминанты вычленял «Северный Кавказ», презентуя художественную литературу читательской аудитории?

Какое место занимала и какую функцию выполняла беллетристика в программе и структуре газеты «Северный Кавказ»?

Какую роль выполняла газета в становлении региональной и национальной литературы?

В качестве методологических подходов для исследования были выбраны исторический и диахронный. Основной применяемый в работе метод – герменевтический. Авторы учитывали методику и результаты исследования журналистики Северного Кавказа указанного времени (Ахмадулин, Станько 2014), а также литературоцентризма дореволюционной периодической печати (Болтуц, Лучинский 2024, Шапкина 2023).

Результаты и дискуссия

Литературная критика «Северного Кавказа»: смысловые доминанты

Анализ литературно-критических материалов газеты «Северный Кавказ» позволил прийти к выводу, что художественная литература и литературные деятели и процессы на протяжении всего времени существования издания получали оценку в соответствии с его информационной политикой, которая в 1880–1890-е годы была подчинена освещению социальной проблематики, а в начале XX века – общественно-политической, при этом редакция неизменно придерживалась демократических позиций.

В 1888 году в газете была перепечатана «Программа для собирания сведений о том, что и как читает народ, А. Пругавина» с просьбой редакции «ко всем, могущим ответить на поставленные А. Пругавиным вопросы, вспомнить, какую огромную пользу они могут принести своими ответами тем,

Чьи работают грубые руки,

Предоставив почтительно нам

Погружаться в искусства, в науки,

Предаваться мечтам и страстям»

(Северный Кавказ. 1888. 13 мар.).

Этот текст отражает и установку редакции на служение народному просвещению, и неслучайность выбора в качестве прецедентного текста строфы из «Размышлений у парадного подъезда» – одного из ярких образцов гражданской лирики «певца народной доли» Н. А. Некрасова.

Исследование показало, что, обращаясь к анализу литературы, авторы «Северного Кавказа» разделяли позицию В. Г. Белинского-критика, «утвердившего «социальность» как сердцевину русской литературы» и тем самым определившего «новый подход к оценке литературной иерархии» и предложившего «новую шкалу ценностей» (Громова 2022: 26).

Этот критерий (наличие социальности и служение общественным интересам) был доминирующим для включения художественной литературы в область информационного внимания газеты. Так, когда в 1899 году значительное количество публикаций в «Северном Кавказе» было посвящено столетию со дня рождения А. С. Пушкина, в них неизменно подчеркивалось, что он «является поборником общественной правды, гуманности, защитником страждущих и обездоленных» (Мрочковский И. К будущему чествованию столетней годовщины А. С. Пушкина // 1899. 11 марта). В передовой статье, открывающей юбилейный номер, на первое место была поставлена «общественная роль поэта», которая «исчерпывается словами: "Чувства добрые я лирой пробуждал". А затем, выставляя в своих творениях типы современного общества, знакомя общество с народным бытом и верованиями, Пушкин содействовал этим развитию в обществе самосознания» (Ставрополь, 25 мая // 1899. 25 мая).

Многократно в разных текстах «Северного Кавказа» на протяжении всего периода его издания использовались строки из пушкинского стихотворения «Деревня»:

«Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный

И рабство, падшее по манию царя,

И над отечеством свободы просвещенной

Взойдет ли наконец прекрасная заря?»

Во время первой русской революции публицист Г Д. Старлычанов использовал их для акцентирования роли отечественных литературных деятелей в пробуждении общественного сознания: «Следом за этим великим поэтом прошел целый ряд других великих поэтов и писателей – певцов и печальников народного горя, угнетения и темноты, выдвинувших мысль о свободе особенно ярко и рельефно, а некоторые из них за свои свободные идеи даже приняли венок мученичества» (Старлычанов Г. Письма из уголка // 1905. 24 нояб.).

Одним из «вождей русского сознания» «Северный Кавказ» называл М. Е. Салтыкова-Щедрина, считая, что «любовь современников и имя в потомстве Щедрин завоевал себе единственно правдой, живым и честным отношением к нуждам своей родины. Тридцать лет раздавалось слово Щедрина и всегда с единственной целью – научить современников познавать окружающую жизнь. <…> Любя родину, Щедрин посвятил свои силы на борьбу со всем тем, что может так или иначе тормозить ее развитие и затемнять ее сознание» (Прозрителев Гр. Живая могила // 1889. 11 мая), – отмечала газета после его смерти.

Исследование показало, что «Северный Кавказ», помещая некрологи в связи со смертью писателя, руководствовался теми же критериями, что и обозначены выше, и информировал преимущественно о кончине «печальников народного горя, угнетения и темноты». Так, Н. Г. Чернышевского представили как «писателя, влиятельно поддерживавшего энергию общественной мысли» (Н. Г. Чернышевский (некролог) // 1889. 26 окт.), об А. Н. Плещееве анонимный автор сказал: «…он умел своим стихом пробудить в человеке дремлющее чувство чести и добра, умел направить мысль к свету, заставить полюбить правду. Не раз направлял он свое перо на защиту страждущих и угнетенных, пробуждал любовь к человеку. Для нескольких поколений русской молодежи Плещеев был любимым поэтом и преданным другом. Известный гимн Плещеева «Вперед без страха и сомненья» был и, можно надеяться, будет любимою песнью…» (А. Н. Плещеев (некролог) // 1893. 7 окт.). В большом материале о похоронах В. М. Гаршина приведена цитата из газеты «День»: «Все, что гонимо, все находило себе симпатию и горячую привязанность в золотом сердце Гаршина. Как ветер, касаясь струн эоловой арфы, заставлял их звучать, так человеческое страдание, касаясь сердечных струн этого писателя, исторгало из них чудные аккорды» (Всеволод Михайлович Гаршин // 1888. 3 апр.).

Газета поддерживала обличительную литературу, высоко оценив, например, творчество писателя-сибиряка Н. И. Наумова, который, по мнению журналиста, представляет «все отрицательные стороны дореформенного края, в котором простой народ, а особенно инородцы, являются объектом всевозможных эксплоататорских воздействий, и где в основу и служебной, и общественной деятельности всякого представителя власти кладутся только лишь вожделения корысти или произвола» (Собрание сочинений Н. И. Наумова, в двух томах // 1897. 2 мар.).

Литературная критика газеты часто представляла читательской аудитории в качестве эталонных тех авторов, кто «описывает народ без всяких прикрас и тенденций, служа одной лишь правде жизни» (Н. В. Успенский // 1889. 2 нояб.). Именно так был охарактеризован Н. В. Успенский, который, по мнению ставропольского рецензента, произвел «решительный переворот в бытописании русского народа» и в рассказах которого в первый раз «русское общество ознакомилось с живым народом, с его складом понятий, безотносительно ко всякой тенденции и направлению» (Там же).

«Гуманные чувства автора», его любовь к своим героям из народной среды подчеркиваются в библиографической заметке о рассказах Д. Н. Мамина-Сибиряка, которые, по мысли автора заметки, «тем и хороши, что их с удовольствием прочтут и читатели из народа» (Д. Мамин-Сибиряк. Рассказы // 1899. 12 авг.).

В начале XX века «Северный Кавказ» отмечал талант М. Горького, поскольку «низшие слои современного русского общества находят в его произведениях правдивое и художественное отражение» (Икс. Новости журналистики и литературы // 1901. 7 апр.).

В этом же ключе выстраивалась в начале XX века литературная критика И. Д. Сургучева, который высоко оценивал за социально-политическую актуальность пьесы С. Юшкевича и Е. Чирикова и порицал за ее отсутствие одного из современных поэтов: «Несмотря на то, что стихи его датированы 1903–1905 годами, – годами, в которые так много пролилось у нас братской крови, в которые русская земля буквально вопияла к небу, – эта сторона жизни не захватила поэта: он проспал и борьбу, и волнения, и вечные изменения правящей судьбы» (И. С. Николай Поярков. Солнечные песни // 1906. 29 июня).

Результаты исследования убеждают, что, презентуя художественную литературу читателям, журналисты «Северного Кавказа» делали акценты на ее общественном служении, редакция газеты активно популяризировала тех писателей и поэтов, кто способствовал росту общественного самосознания российского общества, поднимая вопросы бесправного положения народа и необходимости бороться за свободу личности.

Место и специфика беллетристики в газете «Северный Кавказ»

«Северный Кавказ» позиционировал себя первоначально как «общественно-литературную газету», а затем, с 1901 года, – как «общественно-литературную и политическую газету» и неизменно обещал подписчикам в программе издания публикацию беллетристики и «литературных статей». Тем не менее они появлялись не в каждом номере, поскольку информационная политика была подчинена освещению злободневных социально-экономических (и – по мере возможности – общественно-политических) вопросов и проблем в новостных рубриках «Местная хроника», «Общая хроника», «Корреспонденции», «По России», «По Кавказу», «Обзор печати», «Телеграммы «Северного Кавказа» и др. Наряду с этим газета просвещала аудиторию в области истории и культуры региона и страны.

Художественные тексты отечественных (в том числе местных) и зарубежных авторов помещались прежде всего в отделе «Фельетон», но могли быть напечатаны и вне рубрик. Доминировали прозаические произведения, однако печатались также и поэзия, и драматургия. Публиковались тексты современных признанных и малоизвестных литераторов. При этом «Северный Кавказ» стремился знакомить свою аудиторию и с вновь появившимися творениями русских классиков. Так, в газете были перепечатаны: в 1888 году – из журнала «Русская старина» неизвестная ранее беловая редакция «Странствий Онегина» (Новая глава из «Евгения Онегина» // 1888. 10 янв., 14 янв.), в 1899 году – пересказ романа «Воскресение» Л. Н. Толстого из газеты «Курьер» (Новый роман графа Л. Н. Толстого // 1899. 23 мар., 27 мар., 1 апр.).

Современные исследователи отмечают как заслугу местных редакций публикацию зарубежной беллетристики и тот факт, что для них «были значимы не только крупные фигуры мировой литературы, такие, как А. Доде, Г. де Мопассан, А. Франс (французская литература), Г. Гейне, Новалис (немецкая литература), М. Твен, О. Уайлд (английская и американская литература) и т.д., но и малоизвестные авторы, такие, как Роберт-Эдуард Прутц (Германия), Ж. Ришпен (Франция) и т. д. Многие из этих зарубежных писателей и поэтов, чьи имена были знакомы немногим сибирским читателям, становились частью «круга чтения» сибиряков только благодаря переводчикам томских газет» (Жилякова 2020: 315). Этот вывод во многом коррелирует с результатами нашего исследования. Действительно, «Северный Кавказ» публиковал переводы (перепечатанные из других периодических изданий или выполненные специально для газеты) рассказов Г. де Мопассана, легенд Б. Пруса, «индийской легенды» «Будь благословенна!» Г. Сенкевича, рассказов «Дождевой зонтик мистера Томсона» Ч. Диккенса, «Джентльмен Долины» Б. Гарта, произведений малоизвестных писателей К. Миска, Г. Гейдерманна, М. Мюллера и т. д.

В целом, можно сказать, что на разных этапах российской истории редакция выбирала для публикации художественные тексты разной тематической направленности в зависимости от «злобы дня», но неизменно сохраняла интерес к социально значимой проблематике.

С первых же номеров в газете стали появляться тексты местных авторов, в беллетристической форме представлявшие расслоение общества и неправедность власти: «Магарыч» – о требовании отчислений, предъявляемом станичным начальством учительнице за выдачу ей зарплаты (1884. 24 дек.); стихотворение «Сиротская доля. Проза жизни» (1885. 29 окт.) и т.д.

Для представления такой социальной проблемы, как взяточничество, часто использовалась сатирическая форма. Например, в тексте «Иллюзии дня. Фантастические экскурсии» фигурировали марсиане, способные «к очистке городской казны себе на жалованье» (1885. 11 мар.). В письме, адресованном лорду с говорящей фамилией Черттедери, создан сатирический образ «мэра» станицы: «… в древней Руси был обычай, чтобы просители, явившись к важным лицам, оставляли у них, вместо своих визитных карточек, какую-нибудь домашнюю птицу, а за неимением ее, какую-нибудь другую вещь из домашнего хозяйства. Этот прекрасный обычай мало-помалу стал приходить в забвение, но мэр [в оригинале «мер». – О. Л., И. И.] из чувства патриотизма и любви к родной старине, благодаря своей настойчивости, воскресил его вновь» (В Лондон. Лорду Черттедери (Письмо третье). Перевел с английского А. И. З. // 1897. 9 янв.).

Редакция вслед за Г. И. Успенским считала, что «великое это дело – заставлять образованного человека думать “о темном и светлом житье простого народа”» (Заметки провинциального читателя // 1888. 10 апр.), но все же чаще публиковала тексты о «темном житье». Как подводил итог один из авторов подобного рассказа, «надо больше огня, чтобы осветить эти углы, а в голову чуек и тулупов больше света, чтобы избавить их самих от нравственных падений…» (Нестеркин А. Угобзились (Картинка с натуры) // 1899.13 мар.).

Сельская проза концентрируется в основном на бесправии народа, его зависимости от начальства и богатея-кулака, который выведен как «зверь-человек! Видел ты сколько рабочего люда на ниве? Ведь все-то они в кабале у него, долги все свои отрабатывают, да и долги-то грошевые, а свой хлеб стоит и осыпается. “Так, – подумал я, – значит, хозяин-то мой из таких людей, что с нищего рубашку последнюю тянут”» (Баранов Е. Матрена (рассказ) // 1893. 24 мар.). Неоднократно в текстах этого блока проходит тема нищеты и голода. Их идейную направленность в полной мере отражают строки из стихотворения И. С. Никитина «Ночлег в деревне» «Мыкать горе, век трудиться, | Нищим умереть» , использованные в качестве эпиграфа в одном из произведений (А. Т. В-ев. Бедняки (Картинка из переселенческого быта) // 1888. 17 апр.).

В 1880-1890-е годы в литературных текстах «Северного Кавказа» также популярным был герой, тяготевший к высоким идеалам и разочаровавшийся в жизни из-за невозможности их достичь. Его значимость для редакции подчеркивается тем, что он выведен в том числе даже в тексте с подзаголовком «святочный рассказ», который, на наш взгляд, нарушает каноны этого жанра, не даруя спасения герою. Он вспоминает о своих стремлениях в пору далекой молодости: «Мир вам, великие мученики мысли, истины и добра, вам, стремившимся своею кровью, своей смертью облагородить людей, приблизить их к заветному идеалу» (Из жизни старого холостяка // 1899. 9 янв.).

Важное место в беллетристике газеты занимало обсуждение женского вопроса. Женщина могла быть представлена как жертва домашнего произвола (Баранов Е. Матрена (рассказ) // 1893. 24 мар.) или притязаний людей, облеченных властью (Бабич А. Урок ловеласу (Этюд) // 1888. 27 мар., 31 мар.), «живой товар» для получения калыма (Васильев А. Т. Амир-оглы // 1889. 6 авг.), несчастная мать с голодными детьми (М. П-ч. На святках // 1888. 17 янв.), иногда – как воплощение безнравственности и разрушительница семейного очага (Ив. М. Гретхен (Этюд) // 1899. 17 июня).

В начале XX века литературный вектор газеты сменился, что можно увидеть хотя бы по перепечатке 19 мая 1901 года из апрельского номера журнала «Жизнь» «Песни о буревестнике» М. Горького, воспринятой современниками как предсказание революции.

С началом первой русской революции в газете появляются перепечатки известных поэтических текстов-призывов («Смело, товарищи, в ногу» // 1905. 10 дек.) и текстов-обвинений («От павших твердынь Порт-Артура» Т. Л. Щепкиной-Куперник (1905. 4 дек.); «На десятой версте от столицы… (Памяти жертв 9 января)» (1905. 15 дек.)), в качестве эпиграфа к публицистическому материалу фигурируют строки из революционной «Варшавянки» «В битве великой не сгинут бесследно | Павшие с честью во имя идей» (Никон. Искорки // 1905. 10 дек.).

Главными героями беллетристики становятся борцы за свободу и жертвы режима. В этом же ключе представлен образ женщины. Так, например, сюжет рассказа Н. Васильева «В тюрьме» о «невинно замученной молодой жизни» строится на том, что заслужившая своей работой любовь бедноты девушка-акушер Елена Андреева, пострадав от взрыва, «очнулась … в тюремной больнице: ее взяли по подозрению… Полиции показалось, что «бомбу» бросила она» . Вторая часть рассказа – о ее многомесячном заключении в одиночной камере в связи с ее возможным соучастием в теракте, кульминация – зачитывание ей документа об освобождении в тот момент, когда «свобода более была ей не нужна: она сошла с ума» (Васильев Н. В тюрьме (Рассказ) // 1905. 13 окт.).

В художественной форме воспроизводилась борьба местного начальства с «крамолой». Так, в одном из текстов с подзаголовком «картинка с натуры без сгущения красок» автор рассказал, как «атаманом – вершителем судеб» был привлечен к ответственности велосипедист: «…сфабрикован полупьяным писарем протокол, в котором кр. Г. обвинялся «в незаконной и соблазнительной езде на «елсапеде», имеющей, некоторым образом, косвенное отношение к нынешнему тревожному времени и вообще к беспорядкам, чинимым студентами и другими неблагонадежными, как кр. Г., лицами» (Розенберг Л. Велосипед (картинка с натуры без сгущения красок) // 1905. 20 сент.).

Показательным является и рождественский номер за 1905 год, где основная часть художественных текстов представляет разные варианты социальной несправедливости, «олицетворения горя и нужды» (Старл-Чанов Г. С натуры // 1905. 25 дек.) и фигурирует мотив грядущей мести (Жоден. Эльборус. Сказка // 1905. 25 дек.). Аналогично подобраны тексты в пасхальный номер за 1906 год, рисующие картины ожесточения людей (Сургучев И. Встреча // 1906. 2 апр.) и действительность как «страшную небывалыми никогда до сего преступлениями, насилиями, воплями и слезами обездоленных, замученных и голодных» (Е. Я. Святою ночью // 1906. 2 апр.).

Таким образом, анализ беллетристики газеты «Северный Кавказ» показал, что ее выбор был подчинен общей информационной политике газеты с акцентом на социальной проблематике.

Газета «Северный Кавказ» как информационное пространство для писателей и поэтов региона

В отличие от официальных губернских ведомостей, по программе которых не предполагалась публикация литературных произведений, частные газеты в регионах повсеместно предоставляли возможность местным авторам печатать художественные тексты и тем самым способствовали становлению региональной литературы.

Признанием роли провинциальной прессы в становлении литературных талантов начинающих авторов А. М. Горького, И. А. Бунина, А. С. Серафимовича служат исследования последних лет (Бакунцев 2023, Бик-Булатов 2020, Воронцова 2024, Ярославская 2020 и др.).

Есть свои заслуги в этом плане и у редакции «Северного Кавказа». Именно в этой газете впервые был широко представлен читательской аудитории основоположник осетинской литературы Коста Хетагуров и публиковался будущий известный драматург и прозаик И. Д. Сургучев.

Первый текст за подписью «Коста» появился в газете 28 февраля 1888 года. Это была поэтическая сатира под названием «Владикавказ», где автор изобразил «высшее общество» города как «пестрый рой разврата, пиршеств, пресыщенья» (Коста. Владикавказ // 1888. 28 февр.).

Активнее Хетагуров стал печататься в газете, войдя в состав редакции в 1893 году, когда практически в каждом номере публиковалась его лирика: № 47 – «Да, встретились напрасно мы с тобою…», № 49 – «Вот когда перестану дышать…», № 51 – «Умру я, и что же? Слезою участья…», № 53 – «Я отживаю век, ты жить лишь начинаешь…», № 54 – «Один, опять один, без призрака родного…» и т. д.

Хетагуров заявил о себе в «Северном Кавказе» как литератор многостороннего дарования. В марте 1889 года была опубликована его поэма «Фатима» с подзаголовком «Кавказская повесть под аккомпанемент балалайки». С июля по сентябрь 1893 года в газете «Северный Кавказ» печаталась пьеса Хетагурова «Дуня» о проблеме эмансипации женщин. Сатирическая линия его творчества продолжилась текстом «Кому живется весело… Подражание Некрасову» и вполне вписывалась в социальную направленность «литературного пространства» издания:

«В каком году – рассчитывай,

В какой земле – угадывай,

На городском бульварчике

Сошлись под вечерок

Семь выгнанных чиновников,

Отчисленных начальников,

Правителей, грабителей

Народной нищеты…»

(Коста. Кому живется весело… Подражание Некрасову // 1893. 4 мар.).

Сотрудничал с «Северным Кавказом» и другой осетинский литератор – Г. М. Цаголов, публиковавший поэтические тексты под именем Сау-Алдар. Самым известным из опубликованных в газете произведением Г. М. Цаголова был рассказ «Археолог» (из серии «Осетинские картинки») (1897. 16 нояб.), где писатель создал образ администратора, в поисках наживы от археологических артефактов заставлявшего местных жителей раскапывать семейные могильники.

Еще один именитый автор – И. Д. Сургучев – начал печататься в газете в 1898 году с рассказов «Трешница», «Неудавшаяся жизнь», «Независимая жизнь», «Из дневника гимназиста». Тогда же он дебютировал как автор сатирических текстов («Пятнадцать клевретов», «Выставка (Эскизы)»). В годы первой русской революции, став постоянным сотрудником «Северного Кавказа», он заявил о себе как яркий публицист и автор памфлетов, театральный, музыкальный и литературный критик.

Среди других постоянных ставропольских беллетристов самыми заметными были прозаики А. Ф. Белецкая (псевдоним А. Федоренко-Янус), П. Холодков (псевдоним Ив. Ленин-Спасский), Ф. Т. Шошин (псевдоним Глаголь твердо), Евгений Баранов, поэт-священник И. И. Понятовский (псевдоним Делавар). Авторы сатирических текстов чаще всего скрывались за псевдонимами (L`ami, Юсъ, Старый Кузнечик и т. д.).

В целом, газета «Северный Кавказ» на всем протяжении своего существования выступала площадкой для самореализации демократически ориентированных писателей и поэтов региона.

Заключение

Подводя итоги исследования, отметим, что первая в регионе частная газета «Северный Кавказ», выходившая в губернском городе Ставрополе с 1884 по 1906 годы, в полной мере выполняла важную для журналистики во все времена функцию «накопления, сохранения и трансляции культурного опыта» (Корконосенко, Воскресенская 2020: 110) и способствовала в том числе просвещению аудитории в области литературы и становлению местного литературного сообщества.

Презентуя художественную литературу читателям, журналисты «Северного Кавказа» делали акценты на ее общественном служении, способности ставить и отражать актуальные социальные вопросы и проблемы, представлять адекватные времени типы героев. Этими требованиями редакция руководствовалась и при публикации литературных текстов в газете, отдавая преимущество гражданской лирике, художественной сатире, социально ориентированной прозе и драме.

Редакция газеты, привлекая к сотрудничеству писателей и поэтов не только Ставрополья, но и других регионов Северного Кавказа, содействовала становлению литературных талантов начинающих авторов и национальной и региональной литературы в целом.